Журнал Федерального Собрания — Парламента РФ / Общая память сближает народы

Высший политсовет партии “Единая Россия”, как уже сообщалось (см. № 8, 2010 г.), одобрил инициативу ряда депутатов, в частности, Анатолия Лисицына о реконструкции русского кладбища в Белграде.

На заседании бюро Высшего совета было принято решение о кураторстве Всероссийской политической партии “Единая Россия” и Демократической партии Сербии совместного проекта восстановления Русского некрополя (часть кладбища с русскими захоронениями, Иверская часовня, памятник русским воинам, павшим в ходе Первой мировой войны) на Белградском кладбище.Лисицын Анатолий Иванович

Двухсторонний попечительский совет проекта возглавляют сопредседатели: от “Единой России” — председатель Высшего совета партии Борис Грызлов, от Демократической партии Сербии — ее председатель Воислав Коштуница.

Рассказывает Анатолий ЛИСИЦЫН:

— Анатолий Иванович, каким образом вскрылась эта тема?

— Случайно. В рамках возглавляемого мною гуманитарного фонда журналисты снимали фильм о православной Сербии. Во время съемок сотрудник фонда побывал на русском участке кладбища “Ново гробле”. Картина предстала крайне неприглядная.

Между тем это одно из крупнейших русских кладбищ в Европе. Там более 900 могил наших соотечественников — эмигрантов первой волны. Король Александр даже разрешил тогда не разоружать русских воинов и выплачивал им денежное довольствие. Это единственный пример в Европе тех лет столь гуманного отношения к русским беженцам. Впоследствии было выделено специальное место для их компактного захоронения. Тут и герои Первой мировой войны, и деятели культуры, ученые, врачи, дипломаты, политики. В Белграде закончили земной путь председатель Государственной Думы России Михаил Родзянко, главнокомандующий русских войск в 1917 году и создатель русской Добровольческой армии генерал Михаил Алексеев, академик Краснов, королева русского романса Ольга Янчевецкая, известная балерина Нина Кирсанова, архитектор Степан Колесников, сотни других выдающихся русских людей, оказавшихся не по своей воле вдали от Родины.

— Каковы были ваши первые шаги?

— Я отдавал себе отчет, что собственными силами невозможно восстановить кладбище. Уже в первую поездку мне удалось повстречаться с мэром Белграда Драганом Джиласом, получить заверения в поддержке проекта. Нашлось еще немало союзников в самой Сербии. Прежде всего в лице настоятеля подворья Русской православной церкви в Белграде отца Виталия Тарасьева. Во многом благодаря его усилиям и энтузиазму работников российского посольства удается сохранять кладбище хотя бы в том виде, в каком оно есть. А ведь кроме захоронений тут находится Иверская часовня, уникальный памятник двум миллионам русских воинов, погибшим в Первую мировую войну на Балканах. Все это остро нуждается в реставрации.

По приезде в Москву я обратился к руководству фракции “Единая Россия”. Понимал, что только с помощью коллег-“единороссов” сможем осилить этот масштабный проект. Второй раз мы побывали в Белграде с первым заместителем руководителя фракции Валерием Рязанским. Им было подписано первое соглашение о намерениях с лидером Демократической партии Сербии Воиславом Коштуницей. С этого момента мы, можно сказать, начали официальную работу. Валерий Владимирович Рязанский с ходу включился в нее. Благодаря его активной позиции удалось придать событиям должную динамику.

— Почему некрополь в Сербии попал в поле вашего зрения? Разве мало и у нас запущенных воинских кладбищ?

— Можно по-разному ответить на этот вопрос. Проект имеет две важные составляющие — нравственную и политическую. Кроме того что государство получает шанс продемонстрировать обществу пример достойного отношения к собственной исторической памяти, мы решаем и часть важной политической задачи. Сербия — потенциально важнейший партнер России в Европе. Наша задача превратить партнера в союзника. Лично я полагаю, что Россия должна к этому вопросу подходить комплексно — использовать политические, экономические, культурологические механизмы. А если отказаться от сухой терминологии, скажу: у братьев-сербов осталось не так уж много поводов гордиться “маткой Руссией” (матерью Россией). И девять сотен заброшенных могил достойнейших соотечественников в центре Белграда престижа нашему государству не прибавляют. Тем более что русский участок “Ново гробле” резко контрастирует с соседними захоронениями других наций. Это нужно видеть — расчерченные по “линеечке” мраморные памятники итальянцев, англичан, французов, венгров (около 10—12 иностранных участков). Все окружено идеальными, едва ли не с оттенком гламура, газонами, кустарниками. И в центре этого — русские могилы с разбитыми надгробьями, заросшие бурьяном. Именно такую картину ежедневно видят и иностранцы, и сербы. Какой вывод должен сделать здешний обыватель, выбирая между Западом и Востоком? Вот именно. Поэтому тут, конечно, есть политический аспект.

— А что же сами сербы? Разве не в состоянии обеспечить должный уход? Существуют же муниципальные службы, в обязанность которых входит поддержание порядка на кладбище. Земля ведь не находится юридически в собственности Российской Федерации.

— То есть возложить эти заботы на Сербию с населением меньше московского и с покалеченной войной экономикой? Возможно, такая точка зрения имеет право на существование. Ее не разделяют ни в руководстве фракции “Единая Россия”, ни в наших деловых кругах, где уже заявили о возможности выделения средств на восстановление кладбища.

Что же касается официальной позиции Сербии, в частности мэрии Белграда, то они во многих вопросах идут нам навстречу. Достаточно того, что до сих пор ни разу не поднимали вопроса о многолетней просрочке аренды земли для захоронений. В отличие от французов, например. Помните нашумевшую историю с Сен-Женевьев-де-Буа? Тогда Правительству России пришлось спешно вмешиваться и потратить немалые бюджетные средства для сохранения могил соотечественников в Париже. В данном случае деликатность сербской стороны приводит к парадоксальному результату — нет скандала и нет якобы проблемы. Формально мэрия Белграда вполне могла бы уже разрешить перезахоронения на этой территории. И, кстати, неплохо на этом заработать. Пусть не смущает название “Ново гробле” (“Новое кладбище”). Новым оно было в начале прошлого века, а теперь этот некрополь оказался в центре сербской столицы и по престижу, да и по ценам, сопоставим с Ваганьковским кладбищем в Москве.

— Вы упомянули о бюджетных средствах, затраченных на спасение русских могил в Париже. В случае с Белградом источник финансирования аналогичный?

— Нет. Задача “Единой России”, ее руководства — призвать общество к решению этого вопроса. В частности, ту его часть, которая обладает солидными капиталами.

— О каких суммах идет речь?

— О конечных суммах говорить рано. Не существует еще и проект реконструкции. Только эскизные наработки, подготовленные сотрудниками фонда совместно с сербской стороной. Мой фонд — это скромная благотворительная организация, оказывающая помощь преимущественно многодетным семьям и больным детям. Хотя у нас есть ряд региональных проектов, направленных и на сохранение историко-культурного наследия. Механизм финансирования проекта остается за попечительским советом, формированием которого активно занимается высшее руководство фракции и партии “Единая Россия”.

Источник публикации